загрузка...
Шрифт

Ни поцелуя без любви

Страница 3

Самым отвратительным было то, что в группе профессора Стивенса было полно девиц — высоких, длинноногих красавиц в мини-юбках. Они все так и норовили обнять Мортимера Вулфа за плечи, повиснуть у него на шее, а то и поцеловать прямо В губы. В такие мгновения сердце Фиджи переполнялось горечью и злобой, белобрысая девчонка сжимала кулаки так, что обгрызенные ногти впивались в ладони, и тысячи беззвучных проклятий обрушивались на головы разнузданных девиц.

Время шло, причиняя Фиджи все новые страдания. Прыщи на некоторое время вынудили ее уйти в подполье, она перестала выходить к гостям и, скорее всего, смогла бы пересидеть это время в тишине и относительном спокойствии, если бы не катастрофа. Подслушивая как-то раз по обыкновению, на лестнице, она услышала неспешный разговор собственной матери (о, разве это мать?!) и Морта Вулфа собственной персоной.

— … Давно не вижу Фиджи. Уехала к бабушке и дедушке?

— О нет. Туда ее не загонишь. Кентукки не пользуется популярностью. Она теперь немного замкнулась в себе. Трудный возраст, знаете ли. Половое созревание, прыщики, вечное недовольство собой и миром в целом…

— Да, это мне знакомо. Собственно, я еще помню себя в этом возрасте. Ух и досталось же моим родителям!

— Да что вы, Морти! Неужели вы могли быть трудным подростком…

Дальнейшее — молчание, как сказал великий соотечественник Морта Вулфа. Окаменевшая от стыда, ярости и возмущения, Ифигения Стивенс сидела на площадке второго этажа родного дома и всерьез подумывала о самоубийстве. Во всяком случае, показаться на глаза Морту Вулфу после услышанного она не могла.

Кончилась зима, пролетела весна, лето Фиджи назло матери-предательнице провела у бабушки и деда на ранчо в Кентукки, где и пересмотрела от нечего делать знаменитую фильмотеку пятидесятых годов… Кстати, на ранчо ей неожиданно понравилось. Во всяком случае, под палящим солнцем и горячим ветром прыщики исчезли как сон, а нежная кожа покрылась легким оливковым загаром, белокурые же пряди, выгорев на солнце, приобрели остро модный оттенок. Осенью Фиджи вернулась домой и по праву заняла почетное место первой красавицы в своем классе.

В конце сентября ей исполнилось четырнадцать, а неделей позже Морт Вулф явил свое истинное, отвратительное обличье во всей красе, после чего благополучно умер. Для Фиджи Стивенс, разумеется.


Тот сентябрь был теплым и ласковым, даже ночью можно было гулять без куртки. Природа дарила людям последние отблески жаркого лета и золотой осени, готовясь к суровым будням октября и первым морозам ноября.

Одним таким теплым вечером Стивенсы устроили последнюю вечеринку на свежем воздухе. Народу набралось тьма. Пришел и Мортимер Вулф.

Фиджи очень изменилась за последнее время. Угловатая неловкость и застенчивость уступили место жизнерадостному осознанию собственной привлекательности, она запросто общалась со студентами своего отца, смеялась вместе с ними и даже осмелилась украдкой выпить немного вина.

Когда в саду появился Морт, сердце Фиджи глухо бухнуло — и остановилось. Она смотрела на черноволосого красавца, не в силах отвести глаз, а потом поймала его ответный взгляд — и расцвела как майская роза.

В глазах Морта читались удивление и восхищение, и она, именно она была их причиной! Он увидел, какая она красавица. Он понял, как был слеп раньше! Он восхищенно и радостно сдавался на милость королевы Фиджи…

Такие, или приблизительно такие мысли обуревали Фиджи Стивенс, когда она шла навстречу Мортимеру Вулфу сквозь толпу галдящих и смеющихся студентов и преподавателей Гарварда. А потом он протянул ей руку и небрежно кивнул, продолжая с восхищением пялиться куда-то ей за спину.

— Привет, малявка. Давно тебя не видел. Выросла, молодец. И прыщи прошли.

Вас когда-нибудь били под дых? А холодную воду на голову выливали неожиданно?

Фиджи все еще стояла на месте, не в силах пошевелиться, а Морт Вулф уже протягивал руки к высокой темноволосой девушке с карими глазами олененка Бемби и алым ртом вампирши из окружения Дракулы.

— Кора, милая, ты прекрасна, словно Артемида-охотница…

— Берегись, Морт, комплимент так себе, ведь охотница, кажется, предпочитала девочек мальчикам…

— Надеюсь, к тебе это не относится? Потому что я знаю одного мальчика, который очень бы хотел остаться с тобой наедине…

Кора Пирелли улыбнулась и обвила руками шею Морта Вулфа, а потом они поцеловались так, что даже слепоглухонемой идиот догадался бы, что эти двое — любовники.

И только белокурая обозленная девочка не хотела даже думать об этом. Разве мог хоть кто-то на этой Земле любить этого дурака крепче, чем она?


Она прокралась за Мортом и Корой в глубь сада, ухитрилась не хрустнуть ни единой веткой, а потом оказалась в ловушке. Морт и Кора расположились на скамейке так, что Фиджи пришлось залечь на землю и не шевелиться. Видно и слышно ей было, впрочем, отлично, что, правда, не прибавляло ей хорошего настроения.

Сначала они целовались, потом бесстыжая Кора сама расстегнула блузку и нетерпеливо освободилась от лифчика. При виде ее пышного бюста Фиджи закусила губу от зависти и смущения.

Морт был возбужден не на шутку. Его руки метались по полуобнаженному телу Коры, он покрывал лицо и шею девушки поцелуями, а потом принялся судорожно сражаться с пряжкой собственного ремня, и Фиджи зажмурилась от ужаса. В этот момент прозвучал слегка запыхавшийся голос Коры:

— Нет-нет, милый, прошу тебя, только не сейчас.

— Кора, я с ума сходил, я не мог спать…

  ПредыдущаяСледующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org