загрузка...
Оценить
Шрифт

Лунный пейзаж

1234...46
Страница 1

1

Дженнифер уютно устроилась в кресле и уже с трудом боролась со сном, когда Фил вкатил наконец в комнату столик с бутербродами и кофе. Тогда Дженнифер резко выпрямилась и спросила, стараясь не смотреть на него:

— Это очень скверно, что я вдруг разрезвилась? Просто… — Она запнулась. — Мы с Мэри выпили немного. Знаешь, я уже перестаю считать дни… Прошло три месяца, а мне все кажется, что это страшный сон. Мама с папой обязательно вернутся…

— Не надо, Дженни, — перебил ее Фил и протянул ей чашку. — Можно подумать, что ты оправдываешься. Пей, на улице прохладно, нагулялась… Сейчас согреешься.

— Прямо заботливая няня, — проворчала Дженнифер, с удовольствием отпивая душистый чай.

— Был бы здесь отец, он бы тебя еще и накормил хорошенько.

— Да, — кивнула Дженнифер, — отказать ему невозможно. Фил, — неуверенно начала она после паузы, — а это надолго?

— Что? — не сразу понял он.

— То, что меня немного отпустило. Даже когда сегодня Мэри опять сказала, что мне нужна работа, я почти не злилась на нее.

— Это хорошо, последнее время на тебя было страшно смотреть.

После всего, что случилось за последние три месяца, Филу было странно и непривычно чувствовать себя повзрослевшим рядом с Дженни. Сейчас он даже боялся ее примирительного тона, а главное, неожиданных вопросов, боялся ответить не так, как нужно.

— Ф-и-и-л, — протянула Дженнифер, снова сворачиваясь в кресле, — я тебя спросила: мне скоро будет опять на все наплевать? — Она начинала немного злиться.

— Да, так и будет: то накатит, то отпустит.

— Всегда? — Она вздохнула.

— Пока не перегорит. — Фил удивился своему рассудительному тону.

— А ты-то откуда знаешь? — Дженнифер начинала вяло цепляться к его словам.

— Отец говорил, — невозмутимо ответил Фил, — ну, когда про маму рассказывал…

— Вот как? — Дженнифер приподнялась и устроилась поудобнее. — Расскажи. Мне так интересно что-нибудь узнать про твоего отца. Вот Мэри, она все знает… Ну, говори. Ты ведь совсем не похож на него.

— Точно, — Фил улыбнулся, — я на мать похож. Она рано умерла, я ее почти не помню. Даже как-то и не задумывался об этом. Мальчишка возле магазина спросил однажды: «Ты маму ждешь?» Я сказал: «У меня нет мамы». А он мне: «Так не бывает». Тогда я и пристал к отцу: «Где моя мама?» Он мне все объяснил, как мог, но я не хотел понимать. Плакал долго, кричал. Злился на него…

— За что?

— Что он тоже должен плакать, раз нам без мамы плохо.

— А он?

— Он сказал, что у него давно кончились слезы. А я кричал, что у меня никогда не кончатся. А потом наплакался и уснул… После этого отец долго ходил задумчивый. Я так завидую отцу, когда он вспоминает молодость. Знаешь, когда человек старый, уже никто не смотрит — симпатичный он или нет. Смотрят — умный ли, веселый. Отец у меня — клад. А как готовит… Для него варить суп — как петь о любви. Он и готовить-то поздно научился. Чего только не перепробовал, пока открыл нашу закусочную! Да, я тебе не сказал, почему завидую ему…

Фил говорил задумчиво и тихо, помешивая ложечкой кофе и не поднимая глаз. Сейчас он подался вперед и посмотрел на Дженнифер. Она спала в смешной позе, свернувшись калачиком. Он оглядел гостиную в поисках какого-нибудь пледа. Затем на цыпочках прошел в прихожую, взял плащ и укрыл Дженнифер.


Фил вышел на улицу, посмотрел на окна ее квартиры. Вспомнил тот вечер, когда бежал мимо, увидел в окне курящего полицейского и… и узнал, что Энн и Мартин, родители Дженнифер, погибли в автокатастрофе. Первый раз смерть оказалась рядом, забрала не кого-то, а таких хороших, близких людей… Фил дружил с Дженнифер еще со школы и привык к тому теплу и уюту, который неизменно встречал его в этой семье. Теперь она сама себе семья, как недавно грустно сказала ему. Она должна была летом сдавать экзамены, чтобы учиться на дизайнера, Мартин так гордился ее способностями…

Фил медленно побрел к дому, где его ждал отец, наверняка недовольный долгим отсутствием сына. Но ничего, он расскажет ему, что Дженнифер немного ожила и — Фил улыбнулся — вчера взялась за лоскутки и краски. Он споткнулся в коридоре и чуть не упал в огромное пятно желтой краски, а любимая подушка Дженнифер оказалась вся в фиолетовых разводах. Она растерялась, когда они вместе все это обнаружили, но потом горько заплакала — теперь некому ругать ее за рассеянность и беспорядок.

Когда Фил поднялся по лестнице, он услышал, что отец все еще возится на кухне. Поздновато, подумал Фил. И очень громко — отреагировал он на раздавшийся грохот и последующее оскорбление мяуканье Патриция. Все ясно, папаша Кло, так звали в квартале Клода Сьеранжа, владельца закусочной «Патриций», сильно не в духе. Всякий раз, когда у него было плохое настроение, он затевал грандиозную перестановку на кухне, которая обычно кончалась полным разгромом. При этом он постоянно сгонял кота с его излюбленного теплого места, обзывая дармоедом и бездельником.

Патриций терпеть не мог вспышек гнева и последующей бурной деятельности хозяина, а потому сопротивлялся, как мог. Неизвестно откуда у серого увальня появлялось колоссальное количество энергии — он начинал прыгать с буфета на буфет, со шкафа на шкаф, по полкам и столам, сопровождая все эти действия ором и шипением. Видя кошачье упорство, папаша Кло распалялся еще больше, и в кухне не оставалось ни одного угла, где бы не отметился этот разбушевавшийся дуэт. Завершалась баталия обычно тем, что Патриций повисал на большой деревянной люстре, которая начинала раскачиваться из стороны в сторону, а папаша Кло, боясь остаться без люстры и без кота, остывал и делал первый шаг к перемирию. Он отыскивал среди погрома любимый трехногий табурет, усаживался под люстрой и спокойным тоном начинал задавать вопросы Патрицию, который в любом случае оказывался во всем виноватым.

  Следующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org