загрузка...
Оценить
Шрифт

Там где ты

1234...50
Страница 1

1

Эндрю Дафф постучал ручкой по блокноту и бросил рассеянный взгляд на несгораемый шкаф, стоявший у стены его апартаментов. В нем хранились документы, накопленные за несколько месяцев напряженного труда. Список сотрудников, привлеченных к делу Кристофера Нортона, был длинным и внушительным, однако до сих пор никто не сумел напасть на след неуловимого агента-ренегата. Мало того, никому из них не удалось выудить ни клочка информации у его единственной родственницы. Теперь эту маленькую проблему предстояло решить Даффу.

Крис Нортон был гвоздем в стуле у руководства Бюро. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему это гиблое дело поручили именно ему, Эндрю. Эндрю Дафф по кличке Ослушник находился в опале. Судя по всему, его зануда-начальник решил, что дело Нортона позволит Эндрю получить отпущение грехов. Но возможен и худший вариант: босс мог таким образом попытаться отстранить его от серьезной работы и до самой отставки приковать к письменному столу. Но сидение в кабинете для Даффа хуже смерти.

Он обязан оправдаться в глазах Филдинга. Раньше Эндрю считался одним из наиболее перспективных сотрудников и обычно хорошо справлялся с порученными делами. Тем более что Филдинг придерживался принципа «чем быстрее, тем лучше». Но после недавнего фиаско Дафф сомневался, что его карьера в Федеральном бюро расследований будет развиваться так же успешно, как раньше.

Дело агента-убийцы внушало Эндрю большие опасения. Шансы отыскать Нортона были очень малы, что делало вероятность искупления вины ничтожной. И все же Дафф не утратил дерзости и не терял надежды, что ему удастся отыскать пустившегося в бега предателя.

Беглого агента не смогли отыскать даже наиболее опытные сотрудники Бюро. Что позволяет ему думать, что он, Эндрю Дафф, сумеет преуспеть там, где потерпели неудачу другие?

Мое собственное проклятое самолюбие, вот что, подумал Эндрю, встав из-за стола и отправившись на кухню. Он сунул нос в холодильник, поморщился, увидев пустые полки, и вынул остатки импортного пива. Его приемный отец, Гарри Диксон, всегда говорил: ценность человека определяется целями, которые он перед собой ставит. Самонадеянности Эндрю не занимать, а посему следует считаться с последствиями собственного выбора.

Он негромко чертыхнулся и закрыл дверцу бедром. На крышке холодильника лежал запечатанный конверт: родители поздравляли его с днем рождения. Рядом находилась новая регистрационная форма для его «форда-экспедишн». И тем и другим следовало заняться.

Эндрю вынул из конверта поздравительную открытку, заполненную мелким почерком приемной матери. Губы Даффа тронула легкая улыбка. Дата была серьезная. Когда тридцать исполняется женщине, она плачет. А менее эмоциональные мужчины начинают поеживаться. С приемными родителями ему повезло. Он вырос в крепкой, здоровой семье, в атмосфере любви и тем не менее почти всю жизнь был вынужден кому-то что-то доказывать. Согласно мнению начальства, в его происхождении был серьезный минус: родная мать Эндрю была наркоманкой. Для Даффа это означало неуемное стремление к самоутверждению.

Он бросил открытку на буфет и пошел к обеденному столу, по дороге открывая пиво. Конечно, дело нелегкое, но не безнадежное. Другого выхода нет. Он обязан решить проблему, с которой за тридцать месяцев не справились другие, — найти специального агента Кристофера Нортона, застрелившего не только своего напарника, но и личного секретаря сенатора Чарлза Гилгуда.

Дафф тяжело вздохнул и сел за дубовый обеденный стол. Как ни неприятно, но в данном случае Филдинг оказался прав. Эндрю сам создал себе репутацию и теперь вынужден ее поддерживать. Коллеги считают, что с Эндрю Даффом работать трудно. Он всегда рисковал.

Эндрю отставил бутылку, открыл несгораемый шкаф и достал оттуда папку с надписью «Гейл Нортон, доктор медицины». Согласно донесениям тайных агентов, леди доктор была единственной ниточкой, которая могла вывести на след ее брата. Однако еще никто не сумел ее расколоть. Если эта дама и знала о местонахождении брата, то никому не говорила.

У Эндрю слегка приподнялся уголок рта. Что-что, а с дамами он разговаривать умеет.

Открыв папку, он начал рассматривать фотографии, сделанные скрытой камерой. При виде грустных глаз доктора Нортон у него сжалось сердце. Однако печальный взгляд не портил ее красоты.

На копии водительских прав было написано: «Глаза зеленые, волосы темные, рост 170 сантиметров». Фотографии, сделанные фэбээровцами, демонстрировали водопад черных как смоль волос, спускавшихся до середины стройной спины. Сотрудник сумел заснять Гейл в тот момент, когда она посмотрела прямо в камеру. Увидев ее глаза необычного зелено-золотистого оттенка, Эндрю на мгновение застыл как зачарованный. Гейл Нортон не похожа на сестру убийцы. Она похожа на женщину, у которой есть тайна.

Тайна, которую Ослушник Дафф собирается раскрыть, не останавливаясь ни перед чем.


Два года назад


Она была единственным слабым местом брата. Зная это, федералы вились вокруг как стервятники и выжидали.

Гейл прижимала к груди кроваво-красную розу, вдыхала ее пьянящий аромат и боролась с инстинктивным желанием остановиться и внимательно рассмотреть толпу, собравшуюся под жарким техасским небом. Делать это было нельзя без риска для его жизни. Иначе эти ублюдки поняли бы, что он здесь. Ради нее. Ему не следовало приходить сюда. Она понимала брата, но Далласский университет не чета какой-то медицинской школе. С минуты на минуту выпускников должен был приветствовать губернатор штата, и охраны здесь было видимо-невидимо; университетский городок кишмя кишел федералами. И все же Крис Нортон пошел на огромный риск ради того, чтобы сообщить младшей сестре, что он гордится ею.

  Следующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org